Вторник, 13.11.2018. Погода

Ровно поет мотор родного «ястребка». И на душе капитана Дмитрия Сигова, летящего на родной аэродром, так светло, радостно, что хочется петь. Только что в воздушном бою он сбил еще один, девятнадцатый по счету вражеский самолет

и невредимым возвращается туда, где смотрят в небо, ожидая его, друзья-летчики, командир полка Давыдков, механики. Сейчас он посадит свою быстрокрылую птицу, откинет фонарь, вдохнет свежий осенний воздух Осетии и пойдет навстречу бегущим к нему товарищам.

- Докладываю, - скажет он командиру полка, - сбит еще один стервятник.

Поет мотор. Улыбается своим мыслям летчик Дмитрий Сигов. Стремительно несется навстречу ровное ухоженное поле аэродрома. Вот коснулись колеса посадочной полосы. Самолет замедляет свой бег. Механик в замасленном комбинезоне торопится к своему капитану.

Но что это? Самолет Сигова вдруг, яростно взревев, снова набрал скорость и взмыл в голубое октябрьское небо Кавказа. Все, кто находился на аэродроме, недоуменно глянули туда, куда устремилась краснозвездная птица, и увидели: там, немного в стороне, высоко над белоснежными горными вершинами ведет неравный бой со стаей вражеских самолетов одинокий «ястребок» старшего лейтенанта Новикова.

- Держись, друг, - раздалось в эфире, - иду на помощь! Принимаю бой!

Принимаю бой! Сколько раз повторял эти слова опытный воздушный ас капитан Дмитрий Иванович Сигов. В юности, работая на знаменитой своим подземным железным батальоном шахте «Щегловка» (шахта №1-1-бис), мечтал он о безмерном пятом океане, посещал донецкий аэроклуб. В 1935 году его как лучшего курсанта направили учиться в авиационное училище. Напряженные годы учебы. Затем – небо Дальнего Востока. А тут – события на Халхин-Голе и на озере Хасан. Сколько раз поднимался навстречу самолетам японских самураев юный советский лейтенант. Слепо шли на смерть фанатичные рыцари японского Микадо. Но и они отворачивали в сторону, когда, сжав зубы, вел им навстречу свою серебристо-крылую птицу лейтенант Сигов.

А потом была финская кампания. Старший лейтенант Д.И. Сигов вернулся с нее с орденом Красной Звезды на груди.

Первый свой боевой вылет навстречу фашистским стервятникам капитан Сигов совершил 23 июня 1941 года. И не было после этого ни одного дня передышки. Бои, бои, бои… Бои при штурмовке войск противника (16 раз), в разведке (два), при сопровождении бомбардировщиков (25), во время прикрытия наземных войск, переправ и аэродромов (60). Искарежено, превращено в груду металла 12 автомашин с живой силой и грузами, четыре минометных и артиллерийских батареи, разрушена переправа через Днепр, уничтожены сотни фашистских вояк.

На подступах к городу Николаеву разведка обнаружила направляющийся к фронту румынский конный корпус. В воздух поднялись советские соколы. Среди них был и заместитель командира 131-го истребительного авиационного полка 217-й авиадивизии капитан Дмитрий Сигов. Через два часа вражеский корпус перестал существовать.

Он любил музыку, песни, любил веселую, озорную шутку. Задорно и заразительно смеялся. В минуту затишья часто просил своего товарища командира полка Давыдкова сыграть на баяне. Но часто бывали хмурым, сжимал зубы, молчал, становился неразговорчивым. Бывало это, когда слушал неутешительные сводки Совинформбюро, когда из полета не возвращались боевые побратимы.

В бою был хладнокровен и решителен. Однажды атаковал пять вражеских самолетов, один из них сбил, остальные обратил в бегство. Другой раз «Илов» было три, «хейнкелей» - сначала семь, потом – пять. Но и те поторопились выйти из боя. Сколько бы ни было перед Сиговым противников, он неизменно передавал в эфир:

- Принимаю бой!

И врезались подбитые им «хейнкели», «мессершмитты», «юнкерсы» в степь близ Херсона, Запорожья, Николаева, в горы Кавказа.

Однажды задымил и его боевой «ястребок». Задымил и беспомощно упал на высокие травы. Но Сигов не погиб. Тяжелораненым доставили его в госпиталь. Несколько месяцев лечения. Нога после этого стала немного короче, но капитан Сигов добился, чтобы его снова приняли в боевой строй. В первый же день возвращения в родной полк он поднялся в небо, в родную свою стихию. На груди его к тому времени рядом с Красной Звездой сияли ордена Ленина и Красного Знамени.

Девятнадцать вражеских машин нашли уже могилу на нашей земле. Несется краснозвездный «ястребок» на выручку товарищу. Держись, друг! Держись, старший лейтенант Новиков! К тебе на помощь, чтобы стать с тобой крыло к крылу, торопится твой командир, твой ведущий, твой побратим. Сейчас он врежется в строй фашистских самолетов, нарушит их порядок и, может, кто-то из тех, с кем ведешь ты неравный бой, станет двадцатым на боевом счету капитана.

В те дни в Макеевке в полицейском участке допрашивали, тяжко били его отца Ивана Михайловича. Били потому, что о подвигах летчика Сигова дошли вести и в оккупированную Макеевку. А потом мать Дмитрия Мария Федоровна, обливаясь горькими слезами, выхаживала изувеченного мужа. Но так и не выходила…

- А… г…га-ды! – и молниями несется к врагу очередь из самолета Дмитрия.

Оглянись! Оглянись, краснозвездный сокол! Оглянись, и ты еще увидишь, как в хвост тебе заходят два фашистских стервятника. Ты еще успеешь отвернуть в сторону, и пули их пройдут мимо. Но некогда тебе оглядываться. Впереди ждет помощи твой друг, твой брат по оружию и по Родине. Ты верен заповеди русского воина «Сам погибай, но товарища выручай». И ты добился своего. Фашисты, окружившие Новикова, бросаются врассыпную. Но та, роковая очередь прошила уже твою быстрокрылую птицу, и она тяжело, беспомощно падает вниз, оставляя дымный след в небе над осетинским городом Беслан, где через много лет твоим именем назовут улицу, школу, где ежегодно будут проводить легкоатлетические эстафеты в память о твоем подвиге, где на братской могиле в центре города первым будет значиться твое имя.

Лишь через 32 года, летом 1974-го, узнают твои земляки из Макеевки о том, как ты воевал и погиб, о том, что Указом Президиума Верховного Совета СССР в декабре 1942 года тебе посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. И тогда на обелиске в честь павших в Великую Отечественную горняков шахты № 1-1-бис перед твоей фамилией будет выбито «Герой Советского Союза». И склонят голову люди перед памятью о человеке, до последнего мгновения оставшемуся верным воинскому долгу, братству, ценою жизни спасшем боевого друга. И это станет твоим бессмертием.

 

В. Колесников, Н. Хапланов