Воскресенье, 23.09.2018. Погода

«…11 января Жданов позвонил Сталину из Смольного и сообщил, что завтра в 9 часов 30 минут Ленинград начинает операцию "Искра"…

- …Мне только что звонил Жуков, - сказал Сталин, выслушав Жданова. - У них тоже все готово. Надеется, что операция займет максимум несколько дней, хотя подчеркивает, что немецкие укрепления очень сильны.

Наступила пауза. Потом Сталин медленно и с несвойственным ему волнением в голосе произнес:

- Значит… завтра.

За этими словами скрывалось очень, очень многое. "Значит, завтра" свершится или начнет свершаться то, чего не раз уже тщетно пытались добиться сначала войска Ленинградского, а потом и Волховского фронта. "Значит, завтра" наступит день расплаты за те страдания и муки, на которые был обречен Ленинград зимой 1941–1942 годов… "Значит, завтра" или в самые ближайшие дни разорвется одна из проклятых черных дуг, окружающих Ленинград на картах, которые постоянно находились на столах в кабинетах и Сталина и Жданова.

"Значит, завтра!"

12 января в 9 часов 30 минут грохот двух тысяч орудий разорвал тишину зимнего морозного утра» (А. Чаковский).

«Искра» жизни города на Неве, несмотря на все усилия врага, не погасла, и теперь разгоралась ярким пламенем, погасить которое уже не сможет никто и никогда.

Начиная с тех январских дней 1943 года и вплоть до последнего, 872-го дня блокады, небо над Ленинградом в составе 13-й воздушной армии защищал штурман эскадрильи 34-го гвардейского бомбардировочного Тихвинского авиационного полка Николай Михайлович Ролин.

Он появился на свет в октябре 1914 года в небольшом селе Пол-Успенье Орловской области, в семье сельского учителя. Когда Николай делал свои первые шаги, мир сотрясался от грохота орудий Первой мировой войны. На смену ей в его родное село пришла война Гражданская, голод, разруха… Но течение жизни ничто не могло остановить. Николай рос смышленым мальчишкой, и после окончания сельской начальной школы отправился в город Ливны доучиваться в средней школе. Дальнейшие события его судьбы определил переломный для всей страны год 1929-й. Переезд в Донбасс спас семью от грянувшего в начале 1930-х в сельских районах страшного голода. Здесь, в городе Кировске Ворошиловградской области Николаю пришлось отложить свою мечту стать учителем и окончить школу горно-промышленного ученичества. Он проходил практику и затем работал электрослесарем на шахтах № 22 и № 6 в Кировске и Макеевке.

В мае 1932 года его жизнь сделала очередной поворот – Николай заболел, после выхода из больницы доктора запретили ему тяжелый физический труд. Пришлось оставить шахту, но зато появилась возможность реализовать детскую мечту. Он вернулся в родные края и поступил в учительский институт в городе Курске. В 1938 году счастливый молодой учитель уже шел с замиранием сердца по шумным школьным коридорам. Его мечта сбылась! Начинающего учителя, ответственного и, что сразу было видно, талантливого, вскоре назначили директором неполной средней школы.

Однако в 1939 году директорский костюм и галстук пришлось сменить на военную форму: пришло время служить в армии. В это время в Европе разгорался пожар Второй мировой войны. Когда он достиг Советского Союза, Николай Михайлович оканчивал Харьковское военное авиационное училище. В октябре 1941 года он попал на фронт, туда, где решалась судьба столицы СССР. Затем были Ростовская область и первое освобождение занятого фашистами Ростова, небольшая передышка под Астраханью и в Йошкар-Оле. Впереди ждал Ленинград, задыхавшийся в блокадном кольце…

И он, не щадя себя, снова и снова поднимался в Ленинградское небо, чтобы там, на земле, исстрадавшийся город смог наконец-то вздохнуть свободно. В начале 1944 года Николай Ролин участвовал в Ленинградско-Новгородской стратегической наступательной операции, в результате которой были освобождены города Красное Село, Гатчина, Кингисепп, блокада Ленинграда была полностью снята. Затем он участвовал в Выборгской операции на Карельском перешейке, в освобождении Эстонии и Моозундского архипелага.

Эпизоды тех сражений сохранил для нас военный писатель В. Смолин в своем очерке «Полет продолжается»:

«Однажды их подняли по тревоге.

— Ленинград подвергается массированному артиллерийскому обстрелу! — пронеслось по стоянкам. Ролин взглянул на часы; стрелки показывали семь утра. Там, в городе, люди сейчас спешат на работу, переполнены трамваи.

Самолеты идут над Финским заливом. Под плоскостями — белые отмели Маркизовой лужи. Слева — в белесой солнечной дымке просматривается Ленинград...

Сколько раз читал Николай «Медного всадника» ребятишкам Пол-Успенья, когда рассказывал о петровской эпохе, об основании Петербурга, города, на улицы которого за все годы существования ни разу не вступала нога завоевателя.

Навсегда им запомнились январские дни 1944 года. Снегопады, сплошная облачность. Но воздушные разведчики, часто рискуя жизнью, даже в такую погоду оказывали помощь наземным войскам в боях по окончательной ликвидации блокады Ленинграда».

…124-й боевой вылет с Александром Мукасеевым пришелся на разведку в район Нарвы. Пилоты обнаружили вражеские эшелоны. Разведывательный полет получился длительным и очень напряженным. Экипаж валился с ног от усталости, однако к вечеру его снова вызвали в штаб: надо лететь. В этом полете Ролин выполнял роль наставника, делился своим опытом. С задания вернулись радостными: Ролин точно отбомбил цель, а Мукасеев безупречно выполнял все команды на боевом курсе. Это был замечательный урок, который преподал Николай Михайлович молодому летчику.

В марте 1944 года Николай Михайлович в составе экипажа бомбил артиллерийские позиции противника в районе Райдепуллы, где вражеская артиллерия оказывала яростное сопротивление продвижению наших войск. Кроме того, экипажу была поставлена задача произвести аэрофотосъемку мест дислокации противника. Самолеты были уже недалеко от цели, когда неожиданно появилась шестерка «фокке-вульфов-190». Бой был очень тяжелым. На «Пе-2» Ролина напали два «фокке-вульфа». В. Смолин оставил об этом бое такие строки:

«Наконец одному «фокке-вульфу» удалось поймать Пе-2 в прицел. Машину потряс сильный взрыв, и тотчас же синеватое облако пламени вырвалось из-под правого мотора. Горящий бомбардировщик несся в кипящем от пуль и снарядов воздухе. Осколки рвали обшивку фюзеляжа, пули впивались в плоскости, грозили разрушить протектор бензобаков. Еще какое-то промедление — и неминуем взрыв.

После первой же атаки Николаю Ролину пулей раздробило ногу. Штурман ничем не мог помочь себе. Только до крови закусил губу, чтобы не закричать от боли. Шла седьмая минута, как они вступили в бой. Враги предприняли еще одну атаку, но, наткнувшись на трассы с Пе-2, отвалили в сторону.

— Можно, конечно, сбросить бомбы в поле, никто нас за это не осудит. А можно и к цели тянуть! — советовался Лобач с экипажем. — Что будем делать?

— К цели! — тихо отозвался штурман: — Ведь за нами фотоконтроль. Не привезем снимков, эскадрилье не зачтут боевого вылета. «Неужели потеряю сознание? Ведь каких-нибудь две-три минуты осталось», — пронеслось в мозгу Ролина. Он сунул руку в правую унту: там полно крови. Разорвав индивидуальный пакет, Николай крепко перетянул ногу бинтом. Холодный пот заливал глаза, и земля с высоты двух с половиной тысяч метров казалась смутной, расплывчатой, да, и, по совести говоря, ему даже не хотелось на нее смотреть. Но тут же перед глазами вставали лица друзей. Что скажут товарищи, если они не дойдут до цели, если он не сфотографирует разметанные взрывами орудия фашистов? Тряпка ты, Ролин, а не боевой штурман, — вот что они скажут... Неимоверным напряжением сил ему удалось поймать цель на курсовую черту. Еще через мгновение, когда появились в прицеле знакомые подковки орудийных рвов, он нажал кнопку бомбосбрасывателей, одновременно включив фотоаппарат.

Взяли курс к самому ближнему аэродрому, где базировались морские летчики. Оставался какой-нибудь десяток километров, когда летчик, обернувшись к Ролину, предупредил:

— Сажусь на фюзеляж. Придержи меня за ремни...

— Садись, только вряд ли я удержу тебя, Петя, — ответил штурман и только тут признался, что ранен. Приземлились удачно. Открыв фонарь, Лобач вытащил из кабины белого как полотно Ролина, положил его на снег.

— Почему же не сказал, что ранен?

— Не хотел мешать. Да и некогда было».

Для Ролина потекли томительные дни лечения в Ленинградском госпитале, после чего он снова занял место в кабине самолета. Выйдя из госпиталя в августе 1944-го, он узнал, что его родная третья эскадрилья отныне будет летать с надписью «Ленинград» на борту каждого самолета.

Красив и могуч полет эскадрильи «Ленинград» в лучах осеннего солнца. Еще никто не знает, что свой боевой путь она завершит в Восточной Пруссии в майские дни 1945-го, пройдет маршрутами вместе с полком французских летчиков «Нормандия — Неман» и что песня «В небесах мы летали одних» всегда будет звучать для Николая Ролина, как напоминание о незабываемых днях. Свой последний, 209-й вылет он совершит в канун победы, 8 мая 1945 года.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1945 года за мужество и героизм Николаю Михайловичу Ролину было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Он был также награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского, Красной Звезды, медалями. После войны он продолжил служить в ВВС. Ушел в запас только в 1955 году в звании майора.

Долгие годы Николай Михайлович работал в школе №97 города Ельца. Его коллега Л. Лутовинова вспоминала, что на переменах его всегда окружали парни-десятиклассники, которым он преподавал военное дело. Ребята очень любили своего учителя, это было заметно и по тому, как многие мальчишки старались подражать своему наставнику походкой, неторопливой речью и привычкой по-особому держать руку у подбородка. Он был страстным рыбаком, по воскресеньям ездил на пруды рыбачить, а утром раздавал свой улов – отборных карасей – учителям и работникам школы.

Умер Николай Михайлович 9 июня 1977 года в возрасте 63 лет.

 

По материалам сайта «lounb.ru»