Четверг, 20.09.2018. Погода

В Благовещенске его фамилией назвали целую улицу, но в людской памяти имя этого человека занимает незаслуженно мало места. Командир Зее-Бурейской бригады кораблей Амурской краснознаменной флотилии Максим Георгиевич Воронков — человек-легенда,

о котором сохранилось мало информации. Между тем вклад этого человека в разгром милитаристской Японии и взятие китайского города Сахалян (ныне Хэйхэ) сопоставим с ключевыми событиями мировой истории. Благодаря ему подвиг амурских моряков дал импульс полномасштабному наступлению на благовещенском участке государственной границы. Здесь его подчиненные первыми вступили в бой с Квантунской армией и фактически развязали боевые действия на Амуре. При этом на головы благовещенцев не упал ни один японский снаряд.

Максим Воронков родился в Тульской области 19 октября 1901 года. Его родители — простые крестьяне — умерли рано. Мальчик батрачил на зажиточных соседей, а повзрослев, перешел на работу в шахты Макеевки. Но шахтерский труд был прерван в связи с революцией 1917 года и начавшейся Гражданской войной. В ноябре 1917 года Воронков вступил в ряды Красной Гвардии, участвовал в сухопутных боях против войск атамана Каледина, адмирала Колчака, генерала Деникина, а 1919 году он стал членом РКП(б). В августе 1919 года Воронков заболел тифом и был отправлен на излечение в госпиталь в Москву. После выздоровления направлен в Петроград, в распоряжение командования Балтийского флота, где окончил Учебно-минный отряд Балтийского флота и курсы комиссаров. С 1924 года Максим Воронков служил комиссаром радиостанции морских сил Дальнего Востока. Еще через пять лет получил образование в Параллельные классах при Военно-морском училище имени Фрунзе.

Перед самым началом Великой Отечественной войны Максима Георгиевича арестовали по клеветническому доносу, однако спустя несколько месяцев он вышел на свободу полностью оправданным.

Утром 10 августа 1945 года за спиной Воронкова и его матросов находилась страна. Люди, победившие фашизм, готовились к решающей битве, начать которую предстояло бывшему батраку, рано осиротевшему крестьянскому сыну, капитану первого ранга Максиму Георгиевичу Воронкову.

— Война с Японией была очень скоротечной, поэтому Героев Советского Союза в ней единицы. Редко кому удалось настолько достойно проявить себя за считанные недели активных боевых действий. Он сумел настолько грамотно и стремительно начать первый этап Сахалянской наступательной операции, что японцы не успели опомниться – рассказывал о М.Г. Воронкове амурский историк-краевед Владимир Чепелев.

Как известно из истории, в августе 1945 года напротив Благовещенска находились Сахалянский и Суньусский укрепрайоны японцев. От действий советских моряков зависел исход последующего штурма этих оборонительных позиций. Разведка доносила, что Квантунская армия потерпела поражение на других участках Дальневосточного фронта. Пытаясь сохранить основные силы, японцы начали постепенно отходить вглубь оккупированной территории. При этом в Сахаляне еще оставались значительные силы. Сдаваться просто так японцы не собирались и активно готовились к обороне.

Вторая краснознаменная армия, на которую ложилась главная задача по освобождению сопредельной территории, только стягивалась в Благовещенск. Ей требовалось время для сосредоточения и развертывания. Моряки решили действовать, не дожидаясь пехоты. Было решено использовать благоприятный момент, когда силы врага существенно поредели.

Владимир Чепелев собирал информацию о Воронкове буквально по крупицам. По его словам, в ночь на 10 августа отряд бронекатеров Зее-Бурейской бригады Амурской краснознаменной флотилии вышел на Сахалянский рейд. Рисковали сильно, корабли фактически превратились в легкоуязвимые мишени. При желании японцы могли в упор расстрелять всю речную группировку. Ставка делалась на внезапность и русскую удачу. Воронкову она не изменила.

Бронекатера прямо на ходу открыли шквальный огонь по правому берегу Амура. Стрельба велась из танковых башен, реактивных установок и пулеметов. Артиллерийскую поддержку оказывали канонерские лодки, укрывшиеся в устье реки Зеи, и полевая артиллерия. Опешившие от неожиданности японцы пытались отвечать, но огонь по движущимся целям оказался малоэффективным.

Мало того, пройдя мимо Сахаляна, бронекатера легли на обратный курс и дали еще один залп по огневым позициям квантунцев. К половине шестого утра все закончилось. Единственная неприятность, которая постигла моряков: японская пуля попала в топливную систему одного из бронекатеров. Начался пожар. Матрос Сергей Андрианов, заметив огонь, закрыл его своим телом.

Оставалось ждать армию, чтобы начать переправу главных сил. Оперативные донесения разведки вновь спутали все планы. Выяснилось, что после огневого налета бронекатеров остатки японского гарнизона спешно и панически покидают Сахалян. Такой момент упускать тоже было нельзя. Требовалось срочно занимать город, пока враг не опомнился. События развивались гораздо стремительнее планов Генерального штаба. Инициативу нужно было удержать. От этого напрямую зависели будущие боевые потери наших солдат и матросов.

По словам Владимира Чепелева, японцы могли в упор расстрелять всю речную группировку. Ставка делалась на внезапность и русскую удачу. Воронкову она не изменила.

В итоге сводный десант, который собирали во всех воинских частях, дислоцированных в Благовещенске на постоянной основе, вступал в бой. Делали это опять же, не дожидаясь армии. Воевали все, кто мог держать оружие. В десанте оказались пограничники, подразделение благовещенского 101-го пулеметно-артиллерийского полка и все те же моряки Зее-Бурейской бригады. Задача стояла — занять город и ждать подхода основных сил.

Нужно отдать должное десанту: с задачей он справился блестяще. Благодаря стремительности особого сопротивления японцы в Сахаляне оказать не смогли. Нескольких фанатов из числа смертников удалось ликвидировать быстро и практически безболезненно. Во второй половине дня город был полностью под контролем.

— Исторические слова «Мы пришли сюда не как завоеватели, а как друзья» принадлежат именно Воронкову, — уверен Владимир Романович Чепелев. — Он лично прибыл в Сахалян 10 августа и прямо на улице обратился к китайским жителям. Моряков, красноармейцев и пограничников встречали очень тепло. Даже стихийный митинг состоялся. После этого Зее-Бурейская бригада продолжила участие в боевых действиях. Моряки освобождали другие населенные пункты, обеспечивали переправу сухопутных подразделений Второй краснознаменной армии, но это уже общеизвестные исторические факты.

После окончания войны Максим Георгиевич служил в Военно-морском флоте СССР. Уволен в запас в 1955 году, после чего жил и работал в Киеве. Умер в День Победы над фашистской Германией — 9 мая 1976 года. Улица в Благовещенске названа его именем по инициативе коллег — военных моряков.

4 сентября 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за «Умелое руководство бригадой, образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с японскими милитаристами и проявленные при этом мужество и героизм» капитан 1-го ранга Максим Воронков был удостоен высокого звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

 

Анохин А.